Страны / Регионы: Индонезия

Что внедряют

Речь не о единичном решении. Служба выстраивает систему из нескольких уровней.

Ключевую цель обозначил генеральный директор иммиграционной службы Хендарсам Марантоко: в дальнейшем 70% операций по иммиграционному контролю будут осуществляться с помощью технологий.

Основные элементы такие:

• искусственный интеллект в задачах контроля
• распознавание лиц на паспортном контроле
• единая цифровая база для сверки документов во время рейдов

Часть решений уже работает. В международном аэропорту Нгурах-Рай на Бали система распознавания лиц идентифицирует пассажиров и сопоставляет их личности с проездными документами.

---

Граница и дроны

Второй контур закрывает то, что не покрывают пункты пропуска. И работает он в воздухе.

Программа называется «Цифровой забор».

В отдельных районах дроны патрулируют маршруты в обход официальных пунктов пропуска.

Задачу Марантоко описывает прямо: дроны применяются особенно вдоль неофициальных пунктов пересечения границы и позволяют отслеживать перемещение людей, въезжающих и выезжающих из страны.

---

Контроль на уровне деревень

Третий уровень выглядит наименее технологичным. И, возможно, самым действенным.

Сотрудников иммиграционной службы закрепляют за отдельными населёнными пунктами.

Там они взаимодействуют с местными властями и старейшинами, отслеживая, какие иностранцы живут в районе и чем занимаются.

Иными словами, цифровые системы дополняются человеческой сетью. Одно фиксирует въезд, другое — повседневность.

---

Общий контекст

Меры не выглядят изолированными. Они ложатся в уже обозначенную линию.

Ранее тот же Марантоко сообщал о пересмотре рабочих виз и проработке налоговых правил для иностранных удалённых работников.

Ключевой вопрос там был сформулирован так: считать удалёнщиков долгосрочными туристами или работающими резидентами с налоговыми обязательствами.

Отсюда и логика связки. Сначала выстраивается инструмент наблюдения, затем под него подводится правовая рамка.

---

Что это значит в широком смысле

История Индонезии — наглядный пример того, как меняется природа иммиграционного контроля.

Раньше проверка происходила в двух точках: на границе и при подаче документов. Однако теперь картина иная:

• статус проверяется непрерывно, а не в момент въезда
• технологии закрывают то, что раньше держалось на выборочных рейдах
• наблюдение выстраивается раньше, чем принимаются новые правила

Поэтому тренд очевиден:

→ от контроля на въезде → к постоянному мониторингу пребывания.

Для тех, кто живёт в стране по цепочке туристических виз, вывод простой. Несоответствие статуса и реальной деятельности становится видимым автоматически.

---

Вывод

Цифровизация контроля показывает: серые схемы пребывания перестают быть незаметными технически.

• до 70% операций иммиграционного контроля планируется перевести на технологии
• распознавание лиц уже работает на Бали, границу патрулируют дроны
• значение легального статуса, соответствующего фактической деятельности, будет только расти

Что заявили

Позиция ведомства прозвучала на брифинге в Джакарте 12 августа. И в ней нет попытки сделать вид, что вопрос простой.

Хендарсам Марантоко признал: приток иностранных удалённых работников создаёт для правительства сложную регуляторную задачу.

Показательна и его оговорка про международный опыт. По словам чиновника, он искал бенчмарки по цифровым кочевникам — и выяснилось, что проблема одинакова для всех.

Иными словами, готового решения нет ни у кого. Индонезия здесь не отстаёт, а входит в общий круг обсуждения вместе с Европой.

---

В чём собственно проблема

Конфликт носит сугубо юридический характер. И он структурный.

Существующие рабочие визы построены на допущении о местном трудоустройстве.

Удалёнщик в эту схему не укладывается. Формулировка Марантоко предельно точна: физически они находятся в Индонезии, но их работа — за границей.

Отсюда и развилка. Считать таких людей долгосрочными туристами, поддерживающими индустрию гостеприимства, или работающими резидентами с налоговыми обязательствами.

---

Аргументы обеих сторон

Общественное мнение в стране разделилось. И у каждой позиции есть основания.

В пользу удалёнщиков говорит их вклад в экономику:

• аренда жилья
• рестораны и общепит
• сфера услуг

Против выступают претензии иного рода:

• нарушения условий пребывания
• превышение сроков разрешённого нахождения
• экономическая деятельность, не облагаемая налогом

Марантоко признал наличие обоих подходов. И не встал ни на одну из сторон.

---

Что происходит дальше

Работа уже перешла в межведомственный формат. И это указывает на серьёзность намерений.

Главное управление иммиграции взаимодействует с профильными министерствами и ведомствами, включая Главное налоговое управление.

Совместное исследование охватывает две области: возможные налоговые механизмы для иностранных удалённых работников и меры правоприменения.

Сроков при этом нет. Любые официальные изменения политики последуют только после завершения исследований.

---

Что это значит в широком смысле

История Индонезии — наглядный пример того, как заканчивается серая зона удалённой работы.

Раньше цифровой кочевник существовал вне категорий: не турист, но и не работник. Однако теперь картина иная:

• государства пытаются подвести удалёнщиков под существующее налоговое право
• иммиграционные и налоговые ведомства начинают работать в связке
• сначала появляется налоговая рамка, потом визовая

Поэтому тренд очевиден:

→ от пребывания вне категорий → к статусу с определёнными налоговыми обязательствами.

Для тех, кто зимует на Бали или живёт в подобных локациях, вывод простой. Правила будут написаны, и лучше входить в них с уже оформленным статусом.

---

Вывод

Заявление Джакарты показывает: удалённая работа из-за рубежа перестаёт быть регуляторной пустотой.

• иммиграционное ведомство пересматривает рабочие визы совместно с налоговым
• изучаются налоговые механизмы и меры правоприменения для удалёнщиков
• значение легального долгосрочного статуса вместо цепочки туристических виз будет только расти

Что произошло

Индонезия продолжает активно развивать собственную Golden Visa программу и уже приблизилась к отметке в $3 млрд привлечённых инвестиций менее чем за два года с момента запуска.

По данным иммиграционных властей страны, к маю 2026 года программа принесла около 52,1 трлн индонезийских рупий — примерно $2,95 млрд — через выдачу 1 274 золотых виз.

При этом почти весь объём инвестиций обеспечили корпоративные инвесторы.

На них приходится около 97,7% всех вложений в рамках программы.

Среди крупнейших групп заявителей:

— граждане США;
— граждане Китая;
— инвесторы из Тайваня;
— Австралии;
— Великобритании;
— Южной Кореи;
— России.

Почему это важно

Фактически Индонезия пытается занять нишу между классическими азиатскими инвестиционными программами и более доступными форматами relocation-продуктов.

Страна делает ставку сразу на несколько направлений:

— привлечение международного капитала;
— relocation предпринимателей;
— global talent;
— создание регионального финансового и бизнес-хаба.

Особенно важен сам момент запуска программы.

На фоне:

— ужесточения миграции в Европе;
— роста требований по налоговой прозрачности;
— сокращения golden visa программ в ЕС;
— усиления банковского комплаенса,

азиатские страны начинают активнее конкурировать за мобильный капитал и международных резидентов.

Индонезия сейчас явно пытается встроиться именно в этот тренд.

Как работает программа

Индонезийская Golden Visa даёт долгосрочный статус на 5 или 10 лет для:

— инвесторов;
— профессионалов;
— предпринимателей;
— бывших граждан Индонезии;

Для частных инвесторов действуют следующие пороги:

— $350 000 для пятилетнего статуса;
— $700 000 для десятилетнего статуса.

Средства могут размещаться в:

— государственных облигациях;
— банковских депозитах;
— акциях публичных компаний.

Для корпоративных инвесторов требования значительно выше:

— $25 млн для пятилетней визы;
— $50 млн для десятилетней программы.

Дополнительно власти продвигают специальные категории для новой столицы Nusantara (IKN), а также отдельные программы для retirees и second home applicants.

Что показывает статистика

Несмотря на громкие цифры, динамика программы начала замедляться.

Если в первый период после запуска выдача шла в среднем по 72 разрешения в месяц, то позже темпы снизились примерно до 33 заявок ежемесячно.

Одновременно падает и средний объём инвестиций на одного участника.

Это может говорить о нескольких тенденциях:

— рынок постепенно насыщается;
— крупные корпоративные заявки были поданы в самом начале;
— власти усиливают отбор;
— программа переходит из фазы запуска в более стабильную модель.

При этом власти подчёркивают, что их задача — не максимальное количество заявителей, а привлечение «качественных инвесторов» и долгосрочного капитала.

Что это значит для рынка релокации

Индонезия постепенно перестаёт восприниматься только как туристическое направление или digital nomad-хаб.

Страна начинает строить полноценную инвестиционно-миграционную инфраструктуру.

Особенно на фоне:

— налоговых дискуссий вокруг Бали;
— идеи создания tax-friendly режимов;
— развития новой столицы Nusantara;
— попыток превратить Индонезию в финансовый центр Юго-Восточной Азии.

Для рынка это важный сигнал:

Азия всё активнее конкурирует с Европой не только за туристов, но и за капитал, предпринимателей и международных резидентов.

Что будет дальше

С высокой вероятностью Индонезия продолжит расширять программу и адаптировать её под разные категории заявителей.

Особенно интерес вызывает направление:

— налоговая релокация;
— второе резидентство;
— family office структуры;
— международный бизнес;
— миграция капитала и состоятельных инвесторов.

Однако одновременно страна усиливает контроль за использованием миграционных статусов и проверку иностранных резидентов.

Именно поэтому рынок сейчас внимательно следит не только за объёмом инвестиций, но и за тем, насколько Индонезия сможет сохранить баланс между привлекательностью программы и ужесточением контроля.

Что произошло

Индонезия начала жёстче контролировать иностранцев, которые работают или ведут коммерческую активность на Бали по туристическим визам.

Под усиленное внимание попали:

— digital nomad
— блогеры
— инфлюенсеры
— удалённые сотрудники
— организаторы ретритов и воркшопов

Власти прямо заявили:

— туристическая виза больше не может использоваться как «серый» формат для удалённой работы.

---

Что теперь считается нарушением

Под риском находятся даже активности, которые раньше воспринимались как «нормальные» для workcation-формата.

Например:

— рекламные интеграции
— спонсорский контент
— съёмка коммерческого контента
— платные мастер-классы и мероприятия
— неоплачиваемое волонтёрство
— работа с локальными брендами

Даже если доход приходит не из Индонезии, власти оценивают сам факт коммерческой активности на территории страны.

---

Почему Бали начал ужесточение

Причина — взрывной рост digital nomad-потока после пандемии.

За последние годы Бали фактически превратился в глобальный хаб для:

— удалённых сотрудников
— онлайн-предпринимателей
— контент-креаторов
— фрилансеров

Целые районы вроде Canggu и Ubud начали жить по модели «work from Bali».

Но это создало проблемы:

— давление на локальный рынок труда
— рост цен на жильё

---

Что предлагает Индонезия вместо туристической визы

Параллельно власти продвигают официальный формат для удалённой работы — визу E33G (Remote Worker Visa).

Основные параметры:

— срок до 1 года
— возможность продления
— официальный статус remote worker
— разрешена работа на иностранную компанию

Но требования уже значительно выше:

— подтверждённый доход от $60 000 в год
— контракт с иностранной компанией
— банковские выписки
— отсутствие локального дохода

Фактически Бали делает переход от массового дешёвого nomad-потока к более обеспеченной аудитории.

---

Что это значит

Главный сдвиг — конец эпохи «полулегального рабочего места».

Раньше модель выглядела так:

→ туристическая виза + удалённая работа из кафе

Теперь:

→ власти требуют отдельный легальный статус для удаленной работы

Это очень похоже на то, что уже происходит:

— в ОАЭ
— Португалии
— Таиланде
— ряде стран ЕС

То есть мир постепенно разделяет туризм и цифровую миграцию

---

Главный риск

Самая опасная зона сейчас — «серая коммерческая активность».

Потому что именно её власти начали отслеживать через:

— соцсети
— сотрудничество миграционной службы с локальными органами

Риски включают:

— депортацию
— запрет на въезд
— аннулирование визы

---

Вывод

Бали показывает глобальный тренд 2026 года: страны больше не готовы терпеть массовое использование туристических виз для удалённой работы.

Практический вывод:

— удаленная работа перестаёт быть «серой зоной»
— деятельность требует отдельного статуса
— требования к digital nomad становятся жёстче и дороже

Особенно важно, что Индонезия не закрывает рынок для удаленных специалистов — наоборот, она пытается перевести его в контролируемую и более доходную модель.

Фактически Бали делает то же самое, что уже делают ОАЭ и Европа:

— фильтрует поток
— повышает финансовый порог
— отделяет туристов от долгосрочных резидентов.